Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


— 28 — Нравственное движение на Западе




страница5/6
Дата09.04.2017
Размер0.96 Mb.
1   2   3   4   5   6

Жечков.

Влияние западно-европейской «цивилизации» на наше болгарское общество чувствуется все сильнее и сильнее. Грязная, бесплодная политическая борьба, погоня за роскошью и безделием, дикая свалка за жирный кусок, портят все больше и больше болгарский народ, убивая в нем характер былого славянства, — доброту, простоту, трудолюбие, взаимопомощь, религиозность.

Но против этой все уничтожающей «цивилизации» — под влиянием идеи Л. Н. Толстого — в Болгарии появилось новое движение, ратующее за наступление настоящей религиозной цивилизации, труда, доброты, простоты и свободы. Много хороших людей выступали на это поле битвы, но одною из самых светлых, благородных энергичных личностей среди них был недавно (6-го сентября, 1907 г.) умерший от тифа юноша Димитрий Георгиевич Жечков.

Он родился в 1887 году, в городе Бургасе, в очень богатой и влиятельной семье. Еще гимназистом, 16 лет, он увлекся сочинениями Л. Н. Толстого. Они были для него как бы откровением, давая ему понятное, правильное, отвечающее его душе, разрешение всех тех вопросов жизни, которые давно терзали его ум. Понятно, что у него появи-

118

лось сразу желание передать другим то, что он сам узнал. И он переводит без устали многие статьи и сочинения Л. Н. Толстого, в том числе и «Современную науку» Карпэнтера.



После окончания гимназии он мечтал посвятить себя служению крестьянам — учить их детей. Но слезы и просьбы матери и отца переменили его решение, — он едет за границу, в Германию, посещает факультет философии в Берлине, Лейпциге и других городах, где изучает старательно философские системы. Эти новые знания, потом окружающая его богатая и развратная жизнь навели его на сомнения. Проходят два, полных душевных страданий и исканий, года. И он снова, но теперь уже с большей уверенностью и энтузиазмом, возвращается к прежним взглядам. Его уже отталкивает пустая жизнь богатого студента. Он бросает университет, живет полгода в Швейцарии, среди своих друзей, устроивших на берегу женевского озера временную, небольшую общину. Потом он возвращается в Болгарию, принимает энергичное участие в устройстве земледельческой общины, работает в ее типографии, участвует в редакции ее органа «Возрождение», там, в общине, он ухитряется отделять от своего, сплошь занятого работой, времени минуты на то, чтобы вести свою большую переписку, переводить любимые сочинения и писать статьи для журнала.

Крупные его переводы на болгарский язык: «Анархизм» Эльцбахера, и «О жизни», «Круг Чтения», «О значении русской революции», «О Шекспире и о драме» Толстого.

Летом 1907 г. Жечков предпринимает большое путешествие по Болгарии, — с целью распространения сочинений Л. Н. Толстого. По дороге он заболел тифом и принужден был лечь в Софийской больнице, где его хрупкое здоровье не выдержало и он умер 6 сентября, того же года.

Хр. Досев.

1910

„3емледелие".



Труд.

В большинстве религиозных учений труд рассматривается как наказание, ниспосланное человеку за грехи. В этом отношении древнегреческое многобожие совершенно согласуется с индийским, еврейским и мусульманским деизмом. В цивилизациях, построенных на этих религиозных верованиях, каждый по мере сил и возможности хлопочет о том, чтобы избегнуть труда; но так как в конце концов труд является необходимым условием существования, то сильнейшие сваливают его на слабейших. Жрецы, обучая презрению к труду, вступают в естественный союз с притесняющими труд воинами. Эти две высшие касты создают целый ряд других — низших, из которых для осужденных на труд нет более выхода. Труд становится не только унижением, но также и мучением, что, в свою очередь, порождает протесты, восстания и кровавые возмездия, которыми переполнена также история и западно-европейских народов. Следует заметить однако, что в умах привилегированных каст проявилось слабое мерцание здравого смысла и справедливости, если только они не руководились исключительно лишь политическими соображениями, выделив из массы рабочих особую категорию ученых литераторов и художников.

Во всяком случае труд земледельца и ремесленника стал после этого считаться еще более унизительным. В настоящее время такое отношение к труду является у нас на западе существующим фактом. Пагубное учение о труде как наказании должно было вредно повлиять на рабочих и крестьян. У всех только одна цель, одна мечта — избегнуть труда. Чтобы достигнуть ее, не отступают ни перед какими жертвами. Те, кто не успевают в этом сами, хотят, по крайней мере умирая унести с собой надежду, что дети их будут в этом отношении счастливее.

Ужасающий догмат презрения к труду повлек за собою однако много других еще более вредных последствий. Легко было бы доказать, что он служит истинным источником войн, преступлений и всевозможных насилий, до сих пор еще позорящих европейские общества.



Ж. Симон.

Земледелие и труд в Китае.

Земледелие в Китае имеет не только характер священнодействия, но является вместе с тем и ласкою. Земля не может противостоять такому нежному с ней обращению. Она всецело отдается человеку. Непрерывной своей нежной заботливостью, справедливостью и тщательным уходом за землей, китайцы добива-

61

ются от нее всего, чего им угодно. Земля платит им за труд несравненно большими урожаями, чем нам. Таково китайское земледелие. Нельзя сказать, чтобы оно не было построено на научных началах, а между тем, это не наука. Можно сказать, впрочем, что в ней есть ничто большее, чем наука, нечто обозначающееся всего лучше малоприменимым теперь словцом: «мудрость». Наука есть нечто внешнее, благоприобретенное, мудрость же накопляется гораздо медленнее. Если вы не одарены от природы благоразумием, предусмотрительностью, трудолюбием, добротой и справедливостью, не посвящайте себя земледелию: свойства эти являются наследием веков и не могут быть приобретены сразу. Если у вас нет семейного очага, или если вы, обладая таковым, не сумели установить в своей семье порядок, мир, взаимное доверие и добросовестность — земледелие не пойдет у вас успешно.



Если у вас нет традиций, если вы не провидите в будущем грядущее поколение, к которому перейдут вместе с вашим именем также и плоды ваших трудов, вы, несмотря на все ваши научные формулы и хитропридуманные машины, никогда не подымитесь до уровня самого малоразвитого и бесхитростного китайского земледельца. Таково, повторяю, земледелие у китайского народа. Вся его тайна заключается в двух принципах: в труде и справедливости.

Принципы эти глубоко запечатлены в сердце каждого китайца и вполне обеспечивают ему успех. Что ему действительно надо кроме этого? Земледельческие орудия так малочисленны, что их у крестьянина почти и не видать; но то, что известно слишком мало нам, европейцам, и на что я хотел бы указать всему миру — это рвение к труду, которым одушевлены миллионы земледельческих китайских рабочих.

Самый противный для нас труд исполняется ими охотно. Даже вечером, когда вся природа как бы почиет от всех дел своих, устанавливаются в деревнях перед хижинами ткацкие станки, зажигаются лампы, при свете которых китайский крестьянин прибавит еще несколько часов к дневному своему труду. Нередко бывает также, что, с наступлением темноты крестьянин нацепляет себе фонарь на шляпу, и возвращается опять на поле продолжать свою работу. В особенности, стоило бы нам, европейцам, поглядеть, с какой заботливостью китаец относится к возделываемым им растениям. Иная мать не так внимательна к нуждам своего ребенка, не удовлетворяет их с такой поспешностью.

Самый легонький признак болезненного со-

62

стояния, малейшая бледность зелени, являются для земледельца совершенно понятными предупреждениями. Когда видишь, как весело и охотно несет китаец противное, вонючее удобрение, необходимое, чтобы возвратить здоровье дорогому его растеньицу, сознаешь, что здесь работают не одни только руки, что здесь проявляется искренняя сердечная привязанность, которую не может пересилить даже естественное отвращение. Между прочим нельзя не удивляться чистоте и опрятности китайских возделанных полей, подымающихся террасами с низменных равнин на самые вершины гор. Они производят, особенно издали, впечатление такой тщательной и мелкой отделки, как если б перед глазами была самая художественная, чеканная или мазаичная работа.



От земли и растения справедливость в Китае распространяется также и на животных. Мулы и буйволы, отличающиеся у нас таким упрямством, являются у китайцев кроткими и послушными. «Даже дикие звери и птицы не бегут перед китайцем.» Все побывавшие в Китае европейцы знают, что в более удаленных округах, куда им редко случается заходить на охоту, фазаны и зайцы так доверчивы, что их можно бить палкам. Сами китайцы их не убивают. «Все животные в союзе с человеком — говорит Мишле в своей Библии — орел и ястреб приветствуют его на рассвете первым своим клеком, собака следует за ним и сопровождает его, конь при виде его ржет от радости, могучий бык охотно влачит плуг, прорезая в земле глубокую борозду. С земли воздымается пар являющаяся как бы животворным дыханием, порукою в ее плодородии. Все согласуются вместе, все знают, что человек праведен и работает для них».

Ж. Симон.

Как смотрят на физически труд сектанты.

I.

Менониты.

Менониты, знающие из библии, что «в поте лица надо есть хлеб свой» относятся с большим уважением к труду. Менонит прежде всего работник; ему не нужны ни почести, ни внешние отличия; проповедник и духовные старейшины братства — это те же простые работники.

II.


Молокане.

Молокане говорят: «труд — друг, телу честь и душе вспоможение» и действительно

63

они на деле оправдывают сложившуюся поговорку.



III.

Духоборы.

Духоборы говорят: «надо более работать, делать землю... Если будет работать тяжело, будет нам жить легко.»

О трудолюбии духоборов говорить излишне. История их красноречиво говорит, что везде, где бы им не приходилось жить, они быстро достигали значительного благосостояния и теперь в Канаде, после недавнего полного их разорения на Кавказе, они так устроились материально, что некоторая часть духоборцев восстала против такой жизни, говоря, что духоборы могут обратиться в сытых всем довольных фермеров.

IV.


Мормоны.

Что бы ни говорили про мормонов, как не велики их недостатки, но они показали миру изумительные примеры труда. Они поняли весьма не дурно слова библии: «сей человек искусен в труде своем и станет он превыше царей» и еще лучше истолковали их, сделав физический труд одним из главных принципов своей общественной жизни. Они смотрят на физический труд не только как на акт повиновения воле Божьей, не только как на жертву, которою человек очищается от греха, но и как на добро само по себе и само в себе, как на заслугу и как на отраду даже для ума и сердца. У мормонов все работают, начиная от высших служителей церкви и занимающихся литературою и наукою.

V.

Шакэры.

У шакэров — возделывание земли составляет часть религиозных обрядов общины.

Один из основных принципов нравственного учения шакэров гласит: прилежание в труде Богу угодное. Работа обязательная для всех по силе и возможности. Старательность, но нераболепство; чернорабочий труд для всех.

Колония „Перевал".

В 20 верстах от Геленджика и 60 в. от Новоросийска, по шоссе, тотчас за Михайловским перевалом, находится имение г. Грекулова, расположенное по восточному склону хребта, идущего параллельно морскому берегу. Море от перевала верстах в 9—10. Склон этот, как и вообще окружные горы, покрыт лесом из различ-

64

ных лиственных пород, среди которых особенно местами, много фруктовых деревьев — диких, а также и одичавших, после того как аборигены края, шапсуги при покорении Кавказа, частью бежали в Турцию, частью пали, защищая свои родные горы. Прежде весь этот край был заселен и обработан, теперь же население здесь очень редкое и большие пространства когда-то культурных земель теперь представляются совершенно одичавшими.



В 1903 г. несколько человек интеллигентов, после долгих поисков по всему побережью, облюбовали это место, приобрели довольно значительный участок земли у г. Грекулова, и разделили его затем между собою на отдельные отрубные участки. К осени 1903 г. на „Перевале" насчитывалось свыше десятка владельцев таких участков, и пятеро — шестеро из них успели еще осенью поставить себе незатейливые домики, в которых и провели зиму. Всю почти зиму у них шла работа: расчистка, корчевка, перекопка и т. п., а с наступлением весны все принялись за прививку благородных сортов к обильным яблоневым, грушевым, черешневым и др. подвоям.

Первое мое знакомство с Перевалом относится к весне 1904 г. Признаться, хозяйство колонистов не могло тогда похвалиться красотою. Представьте себе горный склон, поросший лесом, по которому там и сям прорублены плешины. Прогалины эти в то время были завалены срубленными деревьями, хворостом, сучьями и только подвои аршин двух высотою, торчали среди этого валежника, имея на срезе по 3—4 черенка.

Вторично я был на Перевале поздней осенью, в конце ноября. Была чудная погода, все вокруг зеленело, и колонисты с гордостью показывали мне свои прививки, выросшие в мощные побеги 2½ — 3-х аршин. И это в 1904 г., отличавшемся необыкновенной сухостью, когда за лето не было ни одного дождя, когда пересохли речки и исчезла вода в некоторых колодцах.

Осенью 1905 г. я снова был на Перевале. Прошлогодняя прививка производила впечатление хороших деревьев. В среднем за 2 года побеги дали аршин около 5 роста. Садовое хозяйство приняло уже более культурный вид: около старых прививок все было прибрано, трава между деревьев выкошена, побеги от оставшихся пней срезаны. Почти каждый колонист развел себе огород, кое-кто засеял небольшие участки клевером и люцерной. Двое — трое начали обстраиваться. Вообще, все вокруг начало приобретать более жилой, культурный вид. Между прочим колонисты нашли весьма выгодным разведение

65

картофеля, за который получили у себя же на месте по 40 коп. за пуд.



Осенью 1906 года колонисты с удовольствием показывали мне свое хозяйство. У двоих — троих обозначились уже питомники, из которых они рассчитывают снабжать дешевым посадочным материалом всю округу. Прививки шли во всю и колонисты еле успевали следить за нами, — к этому времени у них было до 5000 прививок, главным образом груши и яблони, затем черешни, вишни, персики, абрикосы, сливы. Предполагалось посадить для опыта фисташковые, масличные деревья, миндаль и др.

Теперь на Перевале 14 работающих хозяйств.

Из ст. Л. Чермак (Ж. Плодов. 1908 г.)

Новая колония интеллигентов.

Служащие Владикавказской железной дороги организуют трудовую колонию. Для ее учреждения, по сообщению „Рост. Вестн.", собрание наметило участок земли в Терской области, Кизлярского отдела, в 25 верстах от гор. Кизляра. Участок омывается рукавом реки Терека и снабжен искусственным орошением. Собрание постановило, что каждый участник колонии может единолично приобретать от 5 до 100 дес. земли, которая становится его собственностью. Для постройки усадьбы отводится участок по три десятины каждому. В первый год должна быть засеяна площадь не менее 10 проц. всей площади земли. Расходы на обсеменение производятся из общих средств, пропорционально участку каждого, пропорционально же делится и прибыль. Для ведения всего хозяйства колонии избирается общим собранием администрация на жалованьи, сроком на 3 года. В собрании производилась запись на землю; подписано на несколько сот десятин. Цена каждой десятины 52 руб., при чем теперь нужно уплатить только 18 р., 22 р. переводятся долгом в банк и 12 руб. рассрочиваются на 2 года. Пока участниками являются только железнодорожные служащее, но в состав членов колонии решено допустить всех вообще желающих.



В о й н а .

Положения против войны.

1) Все те соображения, которые обыкновенно служат поводом к войнам, осуждены христианством.



2) Последствия войны пагубны как для нравственного развития народов, так и для социального политического их благосостояния.

3) Дух христианства несогласен с войной. Мы полагаем, что установления некоторых из вышеизложенных положений будет вполне достаточно для того, чтобы поддержать наш тезис; совокупность же всех этих положений образует из себя такую очевидность, которая не может не вразумить всякого, кому настоящий вопрос был не знаком, но так как такого человека найти нельзя, то я убедительно прошу читателя отложить в сторону все свои предвзятые суждения, представить себе, что он впервые слышит о побоищах и убийствах военного времени, беспристрастно исследовать вопросы о том, насколько вески доказательства в пользу мира и не расходятся ли возражения с очевидностью. Как бы ни был решен вопрос, не подлежит сомнению, что проверка путем опыта справедливости мнения о том, что безопасность может быть достигнута и без помощи убийства, — дело вполне разумное, так как, каковы бы ни были основания для начала военных действий, в конечном выводе, в последствиях ее, получается только огромное зло. Не касаясь стороны религиозной, остается еще выбор между несомненным злом и сомнительным благом, между продлением действительно огромного бедствия и возможностью умаления наших бедствий. Мир — высшее благо, миролюбивые сношения — лучшей способ общения, это все труизмы. В виду же того, что все согласны в несовершенстве существующей системы политического строя, казалось бы разумным испытать, не лучше ли будет житься людям при системе, указанной Христом. Невозможно представить себе более тяжелых условий существования, чем те, под которыми живет теперь человечество: трудно соединить воедино большую сумму зла и нравственного и физического, так как сумма эта многим больше того, что мы усматриваем в ней, — не видим всего того, к чему уже присмотрелись. Когда люди станут неизменно и твердо преследовать нравственные правила Евангелия и будут руководиться началами, начертанными в нем, когда люди будут поступать так из чистого побуждения послушания воле Бога, то от такого отношения к вопросам жизни нельзя ожидать дурных последствий, нельзя допустить мысль, чтобы тогда люди продолжали томиться в том страшном положении грабительства и убийства, в котором томятся теперь, и тогда убедятся все, что Христос понимал выгоду их лучше их самих, они уверуют тогда в ту истину, что самое надежное и единственное правило мудрости, безопасности и целесообразности находится в духе христианского разумения жизни. Есть основание надеяться, как говорит Джонсон, что с постепенным просветлением придет время, когда политика и нравственность помирятся. Тогда наступит Царствие Божие, тогда приблизимся мы, но не ранее того, к эре чистоты и мира, во время которой не слыхать будет о насилиях в нашей земле, не слыхать будет об опустошениях и разорении в пределах наших, тогда приблизимся к той эре, в продолжение которой по обетованию Бога не будет ни зла, ни горя на всей святой горе Моей. И верю я, верю всей душой, что наступит это время. Верю потому, что быть не может, чтобы Бог всегда терпел резню между нами, тогда как им же объявлено, что резня та противна Его воле. И чудятся мне, что приближается и даже заметно уже приблизилось то время, когда Бог оставит поднятый братоубийственный меч и скажет: Довольно! И вера эта радует христианина, радует его и то явление, что постоянно увеличивается количество людей вопрошающих, Неужели вечно меч будет разить? Еще более радует христианина то, что увеличивается постоянно число людей, которые открыто заявляют, несмотря на общественное мнение и на образ действий других: Я храню мир!

Из американской книги Даймонда „Война".



Гуманитарные задачи образования.

Поучительный и интересный доклад на эту тему представил недавно на собравшейся в Готе конференции профессоров и педагогов директор одной немецкой школы Трибель. Отмечая успех идеи мира и роста в культурном человечестве сознания необходимости энергичной борьбы с духом шовинизма, Трибель указывал, что эти принципы должны сделаться в настоящее время краеугольным камнем общественного воспитания и образова-

95

ния. Только тогда они войдут в плоть и кровь подрастающих поколений, только тогда они окажут серьезное и реальное противодействие антигуманным инстинктам. Прежде всего, говорил Трибель, необходимо внушить детям ту истину, что спасение человечества основано на солидарности народов. Отдельные лица в удовлетворении своих потребностей зависят одни от других и друг друга взаимно дополняют. Каждый предмет, самый ли обыденный, или наиболее изысканный, есть результат действий человеческой кооперации. Ребенок, усвоивший это положение, легко поймет и существование и значение связей, соединяющих его родную деревню или его родной город с общей жизнью нации, а жизнь нации соединяющих с жизнью остального человечества. Образование должно вести к той же цели, к какой ведет вся историческая эволюция. Как история постепенно раздвигала человеческий кругозор и вела к развитию и укоренению чувств человеческой солидарности, так и образование должно стремиться к тому, чтобы в круг симпатий ребенка входило все большее и большее число людей. Если прочно будут внушены эти человеческие начала с детских лет, тогда, можно думать, ребенок не поддастся чувствам воинствующего шовинизма, который ставит между людьми перегородки, обставленные пушками, растящие антипатию и ненависть. Преподавание истории в том виде, в каком она преподавалась в школах, по мнению Требеля, только извращало нормальное и здоровое чувство патриотизма, так как, преувеличено подчеркивая добродетели одних народов, оно в то же время старается всячески умалить хорошие качества других народов и любит злорадно указывать на их несовершенства. Останавливаясь на кровавом прошлом, проникнутом варварством и нетерпимостью, останавливаясь на нем, чтобы им восхищаться, такое преподавание истории вселяет в восприимчивые молодые сердца зачатки самых дурных чувств. Но то же самое образование, лучше понятое, сумеет возбудить в душе ребенка и иные



96

чувства, — чувства, на которых в будущем возникнет всеобщее братство людей. Нация нуждается в искренних и просвещенных патриотах, а не в слепых сектантах. Новая школа удовлетворит этой потребности и привьет воспитанникам человеческие чувства.



Стоимость будущей войны.

Генерал Блюме, известный знаток военного дела, представил германскому генеральному штабу докладную записку, в которой пытается определить вероятную стоимость будущей европейской войны. При этом Блюме подчеркивает то обстоятельство, что со времени франко-прусской войны 1870 — 1871 гг., когда численность немецких войск равнялась всего 1.200,000, прошло 38 лет и что в настоящее время число солдат, которых Германия может двинуть против врага, достигает колоссальной цифры в 4.750,000 человек.

«Правда, — замечает Блюме, — и другие державы могут выставить в поле приблизительно такие же количества войск».

Переходя к определению военных расходов, Блюме вычисляет, что каждый год войны Германии будет стоить не менее 6.000.000,000 марок не считая потерь, связанных с затруднениями, которые будут переживать торговля и промышленность. Расход других держав в случае войны Блюме определяет приблизительно такою же сумой и на этом основании указывает на те поистине ужасные последствия, которыми грозило бы Европе нарушение мира.

Что касается раненых и убитых, то на основании опыта русско-японской войны Блюме принимает их число в 20% от общего числа участвующих, хотя замечает, что в случае войны между европейскими нациями потери эти не могут не быть больше. Итак, 900,000 раненых и убитых в один год! Цифра эта заставляет призадуматься и германского стратега, и он называет будущую европейскую войну «оргией крови».

Л и т е р а т у р а .

Гаршин. Четыре дня на поле сражения. 3 к.

— Из записок рядового Иванова. Ц. 10 к.

— Трус. Ц. 5 к.

Гольцендорф. Идея вечного мира. Ц. 40 к.

Горбунов-Посадов. Братские песни. Ц. 1½ к.

Засодимский. От сохи к ружью. Ц. 5 к.

Золя. Кровь. Сказка. Ц. 3 к.

— Разгром. Роман. Ц. 60 к.


1   2   3   4   5   6

  • Земледелие и труд в Китае.
  • Как смотрят на физически труд сектанты.
  • Колония „Перевал".
  • Новая колония интеллигентов.
  • В о й н а . Положения против войны.
  • Гуманитарные задачи образования.
  • Стоимость будущей войны.
  • Л и т е р а т у р а . Гаршин.
  • Горбунов-Посадов.